К 45-летию БАМа

как жила дорога в 90-ые


 

 Колобов Михаил Юрьевич, преподаватель Ярославского подразделения Северного УЦПК

Я родился и вырос в Читинской области, но никогда не думал, что буду работать на БАМе. Да, великая стройка шла где-то рядом, и почти каждый день я слышал разговоры о ней, смотрел репортажи. В 1979г поступил в ХабИИЖТ, и потом 11 лет работал на Забайкальской железной дороге.

На БАМ я приехал в 1995 на должность заместителя начальника Тындо-БАМовской дистанции пути по текущему содержанию, и сразу в "столицу" – в Тынду. К тому моменту строительство магистрали было закончено, оставалось лишь достроить Северомуйский тоннель. Из города уехали основные тресты, которые вели стройку, и население сократилось.

До сих пор восхищаюсь строителями этого города. В тайге за несколько лет построить современный город с отличными 9- и 14-этажными домами и всей инфраструктурой – это дорогого стоит. Необычным был и вокзал, где диспетчеры сидели наверху, в некоем подобии клюва птицы.

Экономическая ситуация в те годы была сложной, но дорога жила и жизнь в ней кипела. Конечно, основная ветка действительно пропускала по несколько пар поездов в сутки, но по "малому" БАМу - Амуро-Якутской дороге – движение было напряженным. В год мы пропускали по 20-22 млн тонн грузов, в основном уголь с Нерюнгри и Беркакита. И это при том, что наш участок был однопутный и оборудованный полуавтоблокировкой.

А какие работали люди! В те годы в дистанции пути трудилась легенда БАМа – Анатолий Никифорович Демчук, лауреат Государственной премии СССР и ордена Ленина, знаменитый "железный дед". Железный в прямом и переносном смысле. В груди у него сидел осколок от путейского зубила, а сам Анатолий Никифорович держал у себя на участке нулевую балловую оценку и в любой мороз ходил в расстегнутой куртке. Как говорил классик, "гвозди б делать из этих людей…".

В те годы на БАМе люди работали не из-за высоких доходов, а по призванию. О каких деньгах можно говорить, когда зарплату не платили по полгода? Но выкручивались, как могли. В ПЧ у нас была своя свиноферма на 500 голов. Вели запись, кому когда нужно мясо, продавали по доступной цене. Еще у нас был свой магазин. Мы брали у поставщиков продукты под реализацию, "продавали" без денег их сотрудникам, записывали долг, а потом, когда выдавали зарплату, все шли в магазин и возвращали деньги. Люди были дисциплинированные, отзывчивые, всегда помогали друг другу. Потому о Тынде остались только самые теплые воспоминания.

В 1997 году БАМ был расформирован. Разумеется, все произошло не сразу: сначала слухи, потом разговоры, а потом – совещание под руководством министра путей сообщения Анатолия Зайцева и начальников Восточно-Сибирской, Забайкальской и Дальневосточной дорог, на котором я был. Конечно, началось сокращение управленческого аппарата, из Тынды в Иркутск, Хабаровск и другие города уехали многие специалисты.

Но, повторюсь, БАМ жил всегда. Более того, он строился. В Тынде мы построили цех дефектоскопии, а в 2000 году сдали, по сути, последний объект БАМа – железнодорожный мост через реку Тында на перегоне Беленькая – Сети. До этого там стоял старый, еще сталинский, мост, у которого "водило" опоры. Поэтому поезда через него шли со скоростью 10-15 км.ч., что и движение замедляло, и приводило к сильному перерасходу топлива. Ниже по течению было прорублена выемка в скале, чтобы сделать поход к мосту, уложено верхнее строение пути, и запущен в работу мост.

Одна из главных проблем БАМа – деформация земляного полотна, или попросту "пучение" грунта из-за вечной мерзлоты. Большая часть участка Чара-Тында – Ургал, Тында-Бамовская проходит через марь - заболоченную территорию с невысокими деревьями. Что с полотном только не делали – и подсыпали, и выравнивали, но спустя какое-то время опять шли "волны". Болото засасывало абсолютно все. Бывает, вскроешь полотно, а там только щебень, все остальные слои утонули. Ситуация стала частично меняться только после того, как мы стали отсыпать полотно крупнообломочными скальными породами. Между камнями образовывались пустоты, которые зимой вымораживались. Летом прямые солнечные лучи нижний слой полотна не нагревали, и, соответственно, сокращались предпосылки для деформации.

В 1999 году я принимал участие в торжествах, посвященных 25-летию БАМа. С Усть-Лены и Комсомольска-на-Амуре навстречу друг другу вышли поезда, которые одновременно пришли на вокзал в Тынде. На главной площади – она так и называется – площадь 25-летия БАМа – состоялся торжественный митинг, а потом был открыт памятник "Даешь БАМ".

В 2003 году начался новый этап моей жизни – я покинул Тынду и перевелся на Куйбышевскую железную дорогу, а потом – в Ярославль. Мой дом теперь здесь, но все равно порой тянет в Тынду, где остались мои друзья и коллеги.

к списку историй

screenRenderTime=1